Григорьев A.M., мой дед, мой учитель

Родословная семьи Григорьевых

13. Сороковые годы - часть 2

Папа сказал, что у нас в семье все нормально. Поехали попроведать сына Павла в Куртамыш, где он учится. Не далеко от Ярославке встретили стаю волков, но они пропустили нас. Не тронули.

Тетя Аня сказала, что волки появились в лесах Чернавки. Недавно на окраине деревни залезли волки в пригон. Порезали всех овец. Унесли ягнят и собаку. Людей не трогают. Охотники из Чернавки убили двух волков.

В детстве много раз мама, царствие ей небесное, рассказывала о дедушке нашего отца Иване. Когда летом они жили в Рощах, то работали всей семьей. После трудового дня дед Иван брал лошадь за узду, а вторую с жеребенком отдавал ей. Они отходили недалеко от шалаша, в котором ночевали. Останавливаясь он говорил:«Ты дочка паси лошадок здесь, а я пройдусь». Он проходил по краю леса, потом по чистому месту, делал круг, подходил к месту, откуда начинал обход. Подходил к лошадке снимал узду, потом у второй и говорил: «Ну, лошадки отдыхайте. Травы много, звери не тронут, а люди не подойдут». И они шли к шалашу. Другие жаловались, что их лошадки уходили далеко, заходили в глубь леса, травили посевы. А наши лошадки всегда были там , где их оставил дед Иван.

«Михаил! Так говорите проехали, и волки не тронули? Может стих дедушки Ивана помог? Ты больше был с ним. Тебя он очень уважал и наверно кое-что передал». По разговорам мамы, дед Иван мог останавливать кровь и многое другое.

Папа сказал, что волков припугнул кнут, подарок старого друга цыгана Протаса, которым он владел в совершенстве. Кнут метра три длинны. Сделан из сыромятной кожи с кольцами и кистями. Верхушки кустов срезал как бритвой. Хлестнет по стволу березы, продернет на себя кнут и со ствола , где прошел кнут коры нет. Взмахнет кнутом в образе кольца, резкое движение и раздается звук как выстрел из ружья.

Папа не сказал ни да ни нет. Видимо кое-что знал.

На обратном пути из Куртамыша в Чернавке не останавливались. Начинало темнеть и мы без приключений приехали домой.

Весна в 1941 году была ранняя. Как только сошел снег наша семья в полном составе: папа, мама, Петр, Катя, Шурик, Павлик и я, погрузили пожитки на тележку, специально сделанную для этого. Корову, куриц, собаку, которую звали Мильтон, передали семье сестры Вассы Михайловны. Поручили присматривать за домами в Слеповке. Они жили на улице Развилы.

Рано утром пешком через Камышенские леса по грунтовой дороге пошли в Курган. Недалеко от Кургана, в лесу, около речки переночевали, а утром продолжили путь. Когда пришли к Увалу, были видны дома Кургана, но преградой была вода. Пошли в обход к железнодорожному мосту. По которому перешли в Курган. Разместились по улице М. Горького, где жила родная сестра мамы Авдотья и ее дочери. Они занимали большой дом в три комнаты, во дворе еще были два дома, но они были низкие по окна в земле.

Мне казалось странным, что люди в городе долго спят, ничего не делают, никуда не спешат. В деревне другое дело. С Сашей двоюродным братом, он на год меня моложе, но уже несколько лет жил в Кургане, после завтрака уходили на берег Тобола, смотрели, как по воде плывут большие льдины. Потом проходили по улице Ленина около пятиэтажного дома. Таких высоких домов в Кургане мы больше не видели. Приходили на вокзал. Заходили на пешеходный мост, который был построен над железнодорожными путями. Выбирали место, где тяжело пыхтя и выбрасывая из трубы дым начинает двигаться паровоз, протаскивая за собой много товарных вагонов. Когда паровоз проходил под мостом, мы оказывались в облаке дыма. Ничего не видим. Нам было интересно. Мы повторяли несколько раз. Потом смотрели с моста за движением поездов, вагонов, людей.

Через несколько дней упаковали вещи в мешки, пошли на вокзал и поездом поехали к старшей сестре мамы Соломен в Сухой Лог. Доехали до станции Синара. Сделали пересадку на другой поезд и доехали до станции Кунара. Пошли на бумажную фабрику. Сразу разместились на втором этаже двухэтажного дома, в большой комнате, которую перегородили палаткой на две. В маленькой разместились Петр, Катя и Саша, а во второй половине папа, мама, Павлик и я. Быстро устроились на работу. Папа рабочим на базу фабрики, Петр и Павлик на Бумажную фабрику.

Мы с Сашей двоюродным братом в первой половине дня помогали папе на базе укладывать метровые дрова в поленницу. После обеда шли на реку Пышму с удочками и рыбачили. Рыбы было много, правда мелкая, чебаки, пескари, попадались ерши, окуни. Но каждый из нас нес домой рыбы на добрую уху к ужину.

По воскресным дням с нами ходили старшие братья Степан и Павел. Мы уходили выше по берегу реки. Там ловили более крупную рыбу.

Вот и в воскресенье 22 июня 1941 года нас с Павликом разбудила мама, рано утром. Мы покушали, взяли приготовленные мамой продукты, рыбацкие снасти, червей накопанных с вечера, ведро под рыбу и пошли. Зашли попутно за Тимофеем и Сашкой, которые поджидали нас, и пошли по берегу Пышмы за город, где впадала небольшая речка в Пышму. Вода была чистая. Мелкой рыбы было очень много на мелком месте. В глубоких ямах клевала крупная рыба. Только забросишь удочку, поплавок начинает шевелиться. Знай следи и подсекай и рыба на крючке.

Успели накупаться. Позагорать. Наловили раков в мешок, который для этого взял Степан. К вечеру вернулись с полным ведром рыбы и раков в мешке больше ведра.

Дома папа сказал, что вызывали на работу и сказали что фашистская Германия без объявления начала войну против нас. На первой неделе после объявления войны получили повестки и прошли комиссии Петр и Павел. Сыновья тети Соломеи Степан и Федор.

Первым призвали Петра, но оставили помогать оформлять документы на призывников в Горвоенкомате. Увезли Степана, через неделю Федора, у Павла комиссия признала близорукость, пока оставили.

Призывали много людей каждый день. Мы ходили с Сашкой в школу, где собирались продолжить учиться, но нам сказали, что в школе будет госпиталь. Мы будем учиться в другой школе. Через дорогу от городского рынка на площади, военные устанавливали палатки, для жилья солдат, вкапывали столбы, к которым приколачивали колючую проволоку.

В начале августа Петра увезли из Сухого Лога в армию. Екатерина сказала, что она с Шуриком поедет обратно в Ярославку к родителям. Мама поддержала ее и сказала, что она в положении. Надо ее проводить. Да и душа болит, а вдруг Николая заберут в армию, а у них пять детей. Кто поможет ехать обратно в Ярославку. Папа уволился. Остался только Павел работать, а мы собрали пожитки, которых осталось меньше. Поехали обратно. Жизнь городская у нас не получилась. Доехали до Кургана благополучно. Когда пришли к Викторовым, то оказалось, что там ночует Трошка Хромой. Он привозил из Ярославки призывников, которых отправил, после ночевки поедет обратно. Утром мы погрузили наши узлы на его телегу и поехали домой.

Под гору садились все в телегу, и лошадка бежала рысцой, а когда был подъем то в телеге оставались Катя и Шурик, а остальные шли рядом с телегой, а иногда и толкали телегу, помогая лошадке. Поздно вечером приехали и ночевали в своем доме.