Григорьев A.M., мой дед, мой учитель

Родословная семьи Григорьевых

3. Мои воспоминания о детстве

Я, Григорьев Александр Михайлович родился 15 января 1926 года в семье Михаила Федоровича и Феклы Константиновны 8 ребенком. После рождения у меня не было верхней губы, не было волос на голове, не было ресниц. Когда спал, то глаза не закрывались. Родители шутили, что родился последним, подскребыш, на которого не хватило материала. Родители были одногодками, им было по 38 лет. По тем временам не придел. Родная сестра Феклы Соломея в возрасте 45 лет в 1927 году родила 9 ребенка, старшая сестра Авдотья в возрасте 48 лет родила в 1927 году 11 ребенка.

Последние дети трех сестер были названы Александрами. К великим праздникам Пасхе, Рождеству или Покрову дню, одна из сестер покупала материал и шила одинаковые рубашки и штанишки с одной лямкой через плечо. Мы были как цыплята в одинаковой одежде.

Когда я родился, брату Николаю было 20 лет, Якову - 14, Васе - 12, Петру - 7, а Павлу - 4 года. Для родителей и всех членов семьи я был видимо как кукла. Все кто имел желание и свободное время занимались со мной.

Шли двадцатые годы. Нужно было много работать, чтобы в исправности вести свое личное хозяйство. Пахать, сеять, ухаживать за посевами, убирать урожай косой или серпом. Заготавливать сено для скота на зиму, дрова, огород. Следить за скотом. Зимой вся семья была дома, а летом все уезжали в поле. Жили в балагане. Грудных детей оставляли дома. Вот и меня, по рассказам мамы утром накормит грудью, напоит молоком с маком, чтобы дольше спал и уезжали в поле. Днем присматривала тетя Кристина, она жила напротив нас и ходила по домам где были малыши на нашей улице.

Вечером возвращалась мама, будила меня, обмывала, кормила, я бодрствовал, а она готовила пищу и продукты для семьи, которые были в поле, а утром снова кормила, поила, усыпляла и уезжала, чтобы вечером приехать и поухаживать за мной.

В 1927 году женился брат Николай Михайлович на Клавдии Афанасьевне, родители ее жили в конце улицы Развилы. Молодым построили пятистенный дом напротив дома в котором мы жили. Я конечно был маленький и это не помню. Позднее разговор помню:«Надо же, сноха родила ровно через два года, после родов свекрови». Это точно. Я родился 15.01.26 г. а Зина 14.01.28 года. В этом доме у них в 1930 году родился Гриша, а в 1933 году Маша. Потом они переехали на улицу Михали в большой дом. Это я уже помню.

Очень хорошо помню, как родители зимой, холодным утром, растопили русскую печь. Посадили меня закутанного на шесток около огня греться, а сами ушли управляться со скотиной. Давать корм скоту, доить корову. Когда пришли, папа принес полуживую сороку. На улице был такой холод, что сорока вылетев из пригона где был скот, она ночевала там, задохнулась холодным воздухом. Когда сорока ожила, мы покормили ее и долгое время она жила у нас в кладовке. Она привыкла к нам и брала корм из рук. Когда выпустили она до весны жила в нашем дворе. Когда кушать хотела всегда трещала и мы давали ей корм.

Другой зимой папа принес замерзающего голубя. Он жил у нас в маленькой комнате. Настолько привык к нам, что садился на плечи. Клевал корм из рук. Ходил по столу, полу. Ворковал. Ночевал и большее время проводил на полочке прибитой в углу под потолком. Даже большой кот Васька не трогал, а внимательно смотрел на голубя, как тот гулял по полу. Но однажды мы седели в большой комнате, смотрели, как голубь ходит по полу. Из-под койки выскочил кот Васька и хотел поиграть с голубем, укусил голубя за шею и отскочил. Голубь захлопал крыльями и умер. Мне было очень жаль голубя и я очень плакал. Я помню, как мы с дедушкой Федором Ивановичем ходили на нашу пашню, которая была отведена в пользование и находилась на Осиновом бугру километра два от дома. Мы шли с ним, он держал меня за руку или садил на плечи. Он был высокий ростом, и я видел все вокруг на большое расстояние.

Когда приходили, это был небольшой березовый лес. Около леса пашня посеянной пшеницы. На окраине леса шалаш-балаган. Внутри было сухое душистое сено, и я после дороги как обычно засыпал. Когда просыпался вылезал из шалаша около которого горел костер, в котелке над костром варилась картошка в мундире. Мы кушали. Мне казалось, что вкуснее ничего больше не бывает. Потом ходили по лесу и собирали грибы. Дедушка говорил: «Внучек, пойдем вон на ту поляну, я прошлый год садил там грибы. Надо посмотреть, наверно выросли».

Конечно я находил бугорки. Осторожно раскапывал, а дедушка ножом подрезал белые ядреные грузди и мы прикрывали листьями это место, чтобы там росли новые грибы. Грибов было много, подберезовики, синявки. Дедушка осторожно укладывал в корзину и матерчатый мешок с длинной лямкой, чтобы носить на плече. Когда посудины были полные, дедушка говорил: «А там пусть растут, соберем в следующий раз». Мы шли домой. Много раз отдыхали. В Чайном логу пили холодную чистую воду. В речке наблюдали как плавают рыбки, жучки, по воде бегают водомеры. Поднимались в гору по Чайному переулку, в первом доме жили дедушка Федя с бабушкой Агафьей. В дом к ним не заходили. Он стучал в окно. Выходила бабушка он передавал корзину с грибами, и мы шли к нашему дому, это через четыре двора. Подходили, он открывал калитку, вешал на мое плече мешок с грибами за лямку и говорил: « Пусть мама сварит груздянку». Я подходил к крыльцу нашего дома, но с тяжелой сумкой зайти не мог и кричал: «Мама! Я пришел». Мама выходила, снимала мешок с моего плеча и спрашивала: «Это ты набрал?». «Нет, мне дедушка Федя помогал. И сказал чтобы ты груздянку сварила». Мама гладила мне голову и говорила: « Вот растет помощник».

Дедушка Федя был хорошим рыбаком. Иногда брал меня с собой на рыбалку. Снасть не хитрая. Удилище, сейчас помню метра полтора. У дедушки метра два. Леска это два белых волоса из конского хвоста связанные, поплавок пробка от бутылки, грузило и крючок. Насадкой были дождевые черви.

Ходили недалеко к Чайному логу. Вода в речке была чистая, рыбы было много. Он усаживал меня недалеко от себя. Разматывал мою удочку. Помогал насаживать первого червяка на крючок, закидывал и передавал мне удочку. Расправлял свою удочку, и наша рыбалка началась. Клевало часто. Ловились чебак, большие пескари. В основном мелочь, но иногда попадалась рыбка больше четверти, так говорил дедушка.

Дедушка почти каждый раз , когда вытаскивал из воды леску, то на крючке была рыбка. Он как бы видел в воде рыбку, которая подходила к наживке и только начинала кушать червяка, он подсекал, и рыба оказывалась на крючке. У меня так как у него почему то не получалось. Поплавок утонет. Вытащу ни рыбки, ни червяка на крючке нет. То дерну так, что рыбка сорвется и упадет в воду. Но каждый раз когда рыбачили с дедушкой в моей посудине было больше рыбы, чем у дедушки. Он говорил: «Нам с бабушкой много не надо, а у вас большая семья и много надо». Мама всегда благодарила дедушку за рыбу.

Дедушка Федор был высокий, сухощавый, стройный, маленькая бородка, очень подвижный. Дедушка Костя был высокий, плечи широкие, грудь богатырская. Борода белая, очень пышная. Глаза всегда веселые, а лицо улыбающееся. Если дедушка Федор часто говорил: « Не твое, то без разрешения не тронь». Дедушка Костя говорил: «Если можешь - то помоги нуждающемуся».

Мама часто брала меня с собой, чтобы попроведовать дедушку Костю и бабушку Марфу, которые жили в Пикалях. Их маленький домик был в ограде двухэтажного дома их сына Павла. Бабушка встречала, угощала, но я просился к дедушке. «Ну идите попроведайте, он на мельнице»- говорила бабушка и мы переходили улицу и недалеко на поскотине была видна ветреная мельница с вращающимися крыльями. Когда подходили мы видели улыбающегося дедушку Костю. Я просился у мамы, чтобы пока она помогает по дому бабушке, я помог бы дедушке. Мама соглашалась. Я поднимался по ступенькам крутой лестницы. Заходил в здание мельницы и видел мешок, привязанный к желобу по которому сыпалась мука из под большого вращающегося камня. Вверху вращались большие деревянные колеса.

Дедушка подходил к мешку, который был наполнен мукой, закрывал задвижку выше мешка. Отвязывал веревочку, которая удерживала мешок, ставил в сторону мешок, брал пустой мешок, привязывал и открывал задвижку и мука сыпалась в привязанный мешок. Брал мешок с зерном на плечо и поднимался по ступенькам вверх, высыпал зерно из мешка в сусек из которого внизу сыпалось зерно в круглое отверстие в центре вращающего большого камня.

Когда приходила мама за мной, то всегда качала головой. А дедушка говорил маме: «Дочка не ругай нас сильно. Работа мельника пыльная. А парень работящий растет. Хорошо помог дедушке. Придешь еще помогать?». И я конечно обещал, что в следующий раз я помогу дедушке еще больше.

В селе Ярославка создавался колхоз «Красный вулкан», желающие записаться были те, кто участвовал в Гражданскую войну на стороне Красной армии и те , кто поддерживал власть советов. Богатых-кулаков раскулачивали и увозили из села.

Моего отца Михаила Федоровича, как человека грамотного по тем временам, пользующегося авторитетом у населения села, включили в состав Ярославского сельского совета. Он рассказывал что. Однажды приехали представители из района, познакомились с проводимой работой в селе Ярославка по созданию колхоза «Красный вулкан». Побыли в правлении, поездили по деревне и увидели, что на поскотине вращаются крылья у ветреной мельницы.

Им рассказали, что мельница принадлежит Васильеву Константину Емельяновичу. Его сын и дочь раскулачены и сосланы. Подъехали к мельнице. Дедушка Костя спустился по ступенькам лестницы на землю. Поздоровался. Его спросили: « Константин Емельянович! Вы признаете новую власть?». « Ни куда не денешься. Признаю, но о ее справедливости рассудит Всевышний. Моя власть это ветер, который вращает крылья мельницы, заставляет вращаться жернова, которые превращают зерно в муку. Жернова не спрашивают чье зерно колхозника или единоличника, богатого или бедного. А за помол я беру по божьей справедливости, кто сколько может. Нам с бабушкой много не надо». Мельница долго еще работала. Всегда были люди в очереди на справедливый помол. В 1934 году. Зимой. Дедушка помогал выносить мешки с мукой. Поскользнулся на крутой лестнице, во время падения мешок придавил дедушку. Поломал ребра и повредил внутренности. Вскоре умер. Бабушка Марфа попросила похоронить тело дедушки Кости в Восточной части кладбища к могилам ее родителей из Обухова и завещала, чтобы ее тело похоронили около могилы дедушки.

В 1935 году от высокого кровяного давления умер Виктор муж старшей дочери бабушки Марфы Авдотьи. Его похоронили рядом с дедушкой Костей. Последние годы бабушка Марфа жила в нашей семье, в семье младшей дочери Феклы. После смерти бабушку похоронили в этом ряду. Авдотья жила с дочерями в Кургане, но просила, чтобы ее тело похоронили на кладбище в Ярославке. Это было выполнено. В настоящее время ухаживает за могилами младшая дочь Зинаида Викторовна, семьи ее сыновей, которые живут в домах рядом с ней.

В июле 2004 года мы с Зинаидой Викторовной посетили кладбище в селе Ярославка. Начали осмотр с северной части кладбища, где похоронены ее муж Михайлов Федор и сын Александр, семья Фадеевых, все они двоеданы. В восточной части где хоронили умерших жителей из села Обухова осмотрели могилы ее родителей отца Виктора, мамы Авдотьи, сестры Анны. Могилки огорожены металлической оградкой. Поставлены памятники и крест с нашей бывшей церкви. Слева почти незаметные бугорки могил дедушки Кости, бабушки Марфы. В южной части кладбища могилы моих брата Петра и сестры Тани похороненных когда им не было еще и года и брата Яши, лучшего гармониста села, участника всех свадеб в селе. Умер в 18 лет. От ангины. Могилы бабушки Агрипины и предков Григорьева Фадея Иппатовича и Ивана Фадеевича когда то были большие деревянные кресты, сейчас высокая, густая трава и чуть заметные бугорки могил наших родных.